Семейные узы не всегда означают злонамеренный вывод активов

Финансовый управляющий должника обратился в суд с заявлением о признании недействительной сделки дарения, заключенной представителем должника в пользу его матери (дело № А34-1587/23).

Суд первой инстанции в удовлетворении заявления отказал, поскольку спорная квартира была приватизирована на членов семьи в период дошкольного возраста должника, который являлся только титульным собственником спорной доли и никогда не нес расходов по ее приобретению и содержанию. Установив, что все расходы по содержанию квартиры несла мать должника, которая в доказательство постоянного проживания в спорной квартире представила квитанции о ежемесячной оплате коммунальных услуг с 1996 года по настоящее время, проживание подтверждено и данными администрации муниципального округа и по адресной справке органов внутренних дел, что никем не оспорено.

Апелляция заявление удовлетворила, посчитав, что должник произвел отчуждение спорного имущества в трехлетний период подозрительности, имея неисполненные обязательства перед кредиторами, так как основные обязательства должника вытекают из долга по признанию платежей общества в пользу должника недействительными определением суда по делу о банкротстве общества с применением последствий их недействительности в виде взыскания с должника в пользу общества денежных средств. В деле о банкротстве общества, единственным участником и руководителем которого являлась должник, на момент спорной сделки уже было введено наблюдение. Сделка совершена в пользу заинтересованного лица – матери должника, что является достаточным для вывода о том, что другая сторона сделки должна была знать о неплатежеспособности и недостаточности имущества должника, безвозмездно, в отсутствие экономической выгоды для должника, из конкурсной массы которого в результате спорной сделки без встречного предоставления выбыло имущество.

Кассация оставила в силе определение суда первой инстанции и отметила, что ответчик с 2004 года живет отдельно от должника, покинувшего спорную квартиру в 15 лет, после поступления в учебное заведение, с этого времени не живет в спорной квартире и не участвует в ее содержании, живет в другом городе, а ответчик постоянно живет отдельно от дочери в другом населенном пункте и не знал о финансовом положении должника, возможных претензиях кредиторов к нему, его участии в делах общества, и иное не доказано. Сама по себе родственная связь при отсутствии совместного проживания и ведения общего хозяйства не может служить безусловным доказательством осведомленности ответчика о цели должника причинения вреда кредиторам, наличия умысла обоих участников сделки на причинение такого вреда.

Заявитель считает, что спорная сделка совершена в связи с вступлением ответчика в брак в 2023 году в целях урегулирования семейных отношений и сохранения за ответчиком права на квартиру, где он постоянно живет и ее содержит, что говорит о внутрисемейном характере сделки, не направленной на вывод активов должника. Со спорной сделкой также заключены несколько других последовательных договоров дарения долей в праве собственности на спорную квартиру другими членами семьи в пользу ответчика с целью получения ею прав на единственное жилье, что характерно для внутрисемейных отношений, а не для согласованного вывода активов должника.