Субсидиарка при банкротстве: между презумпцией и доказательством

Управляющий обратился к бывшим руководителям и участникам общества о привлечении их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника (дело № А40-13047/18).

Суд первой инстанции в удовлетворении заявления отказал и исходил из недоказанности управляющим порочности сделок, совершенных ответчиками, а также отсутствия достаточных доказательств того, что действия или бездействие указанных лиц стали необходимой причиной объективного банкротства должника. Более того, суд учел, что некоторые из ответчиков предоставляли денежные средства должнику в качестве займов, что свидетельствует об отсутствии намерения причинить вред имущественным правам кредиторов. 

Также суд первой инстанции отметил, что представленные документы не подтверждают факт вывода активов должника через аффилированные компании либо совершение существенно убыточных сделок, которые могли бы привести к банкротству. В частности, суд сослался на то, что финансовые показатели должника за спорные периоды не демонстрируют признаков неплатежеспособности до определенного момента, а наличие задолженности перед конкретными кредиторами само по себе не может служить основанием для вывода о фактическом банкротстве. 

Апелляция заявление удовлетворила, установив, что ответчики являлись контролирующими лицами должника и допустили совершение ряда сделок, направленных на вывод активов должника через аффилированные компании. Данные действия существенно ухудшили финансовое положение должника и стали причиной его банкротства.

Кроме того, суд апелляционной инстанции принял во внимание, что руководители должника не исполнили обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника в установленный законом срок, вследствие чего произошло наращивание кредиторской задолженности. Так, после возникновения неисполненных обязательств должник продолжал заключать новые договоры, но не исполнял их, что привело к увеличению долговой нагрузки. По мнению апелляционного суда, доводы ответчиков о том, что они предоставляли должнику займы и вносили денежные средства на его счета, не могут быть приняты во внимание, поскольку установлено, что эти выплаты осуществлялись за счёт средств других компаний, связанных с ответчиками. Таким образом, фактически долги перед должником не были погашены. 

Кассация направила спор на новое рассмотрение и указала на то, что судами нижестоящих инстанций не рассмотрено заявление ответчиков об истечении срока исковой давности. Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Судами не установлены конкретные причины банкротства должника. При этом необходимо было выяснить, действительно ли действия или бездействие ответчиков стали необходимой причиной банкротства, исключая другие объективные факторы. Не исследованы обстоятельства, связанные с возможностью привлечь другого ответчика, занимавшего должность руководителя в последний период деятельности должника, к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве. 

Помимо этого, не учтена специфика применения презумпции доведения до банкротства. Ответчики указывали на то, что размер вреда от вменяемых им сделок явно не соотносится с масштабами деятельности должника и общим размером требований кредиторов, однако этот довод не был оценен судом. 

Суд округа также обратил внимание на то, что выводы судов являются необоснованными и преждевременными, суды не рассмотрели заявления ответчиков о применении срока исковой давности, не рассмотрели требование управляющего о привлечении [ответчика] к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче в суд заявления о банкротстве должника. Суд апелляционной инстанции, привлекая ответчиков к субсидиарной ответственности за совершение недействительных сделок, не учел и не исследовал обстоятельства, подлежащие установлению при рассмотрении данной категории споров, не оценил возражения ответчиков. 

Фото: Freepik