Апелляция проверит сделки экс-депутата с криптовалютой в деле о банкротстве

Вопросы признания недействительными сделок с цифровыми активами остаются одной из наиболее спорных зон в делах о несостоятельности. Очередной виток такого разбирательства ожидается в конце июля, когда вышестоящая инстанция приступит к изучению обстоятельств перевода средств, совершенных бывшим парламентарием из Прикамья Михаилом Арзумановым.

В центре внимания – транзакции на сумму, приближающуюся к 3 млн рублей. Деньги, по версии финансового управляющего (ФУ), были перечислены с целью вывода ликвидности из-под контроля кредиторов. Суть претензий сводится к тому, что в 2023 году должник осуществил ряд денежных переводов в адрес трех граждан.

ФУ настаивает на отсутствии равноценного встречного предоставления за эти операции. При этом на момент их совершения у лица уже имелись подтвержденные судебными актами долговые обязательства, а процедура банкротства была инициирована вскоре после этого. Именно данное обстоятельство позволяет управляющему квалифицировать действия как попытку скрыть имущество от взыскателей. Ставится вопрос не только о недействительности переводов, но и о возврате полученных сумм.

Предыстория дела уходит корнями в долговые отношения, возникшие из договоров займа, датированных 2017–2018 годами. Кредитором выступает действующий депутат регионального парламента, известный также по руководству местным футбольным клубом. Вступившее в силу решение суда обязывает ответчика погасить значительную задолженность в иностранной и национальной валюте, включающую проценты и штрафные санкции.

Фигура самого фигуранта дела примечательна и с политической точки зрения. Он является родственником бывшего главы региона и сам ранее занимал депутатское кресло.

Позиция получателей средств строится на ином видении ситуации. Они утверждают, что выступали в роли посредников на рынке цифровых валют, предоставляя услуги по обмену стейблкоинов, а их доход формировался за счет спреда и комиссионных. По их заверениям, поступившие деньги конвертировались в иностранную валюту через сторонние сервисы, после чего передавались заказчику.

Ответчики подчеркивают, что не информированы о финансовых проблемах заказчика, а сама схема расчетов не противоречила действовавшим нормам и была удобна для всех сторон. Сам инициатор переводов связывает источник наличных средств с родственниками и поясняет, что в силу нахождения за границей не мог самостоятельно проводить операции.

Однако ФУ в своей апелляции обращает внимание на процессуальные пробелы. Ключевой аргумент сводится к тому, что участники процесса не раскрыли данные о криптовалютных кошельках и не представили документальных подтверждений фактической передачи денег конечному бенефициару. Отсутствие этих доказательств, по мнению заявителя, является основанием для признания переводов фиктивными.

Юристы, комментирующие ситуацию, указывают на высокую сложность подобных кейсов. Она заключается в том, что цифровые транзакции нередко маскируются под обычные P2P-переводы, а получение информации о зарубежных электронных кошельках затруднено отсутствием межведомственного взаимодействия. При этом, хотя судебная практика постепенно признает криптовалюту полноценным активом, доступ к ней и включение в конкурсную массу продолжают оставаться серьезным вызовом для правоприменительной системы.